Объединять людей и делать больше. Noôdome глазами члена совета директоров Алексея Анищенко

Полную версию разговора можно посмотреть на YouTube и VK Video, а здесь, в Noôlab, — почитать яркие моменты, которые нам особенно полюбились.

Мы любим называть Noôdome четвёртым местом, потому что третье — это ресторан или кафе. Четвёртое — это твоё место, где ты можешь расслабиться по дороге между остальными тремя.

Я не историк сообществ и не претендую на эту роль, но сейчас придётся отдуваться. Я бы сказал, что на самом деле истоки сообщества были намного раньше. В том числе, например, в Романовом дворе раньше находился императорский охотничий клуб — он был одним из центральных. Рядом находилось автомобильное общество. То есть клубная жизнь в императорской, царской России была, да и после она тоже много как развивалась.

Что произошло 10 лет назад? На мой взгляд, случилась такая вещь, как бизнес-школа «Сколково». Как раз там можно искать корни: первые выпускники почувствовали ценность общения, нетворкинга внутри образовательной программы и захотели продлить это после. Рубен Варданян, один из основателей «Сколково» и впоследствии — сооснователь Noôdome, привносил вот этот дух сотворчества, кооперации, объединения и совместной деятельности. Оттуда я и вижу корни многих сообществ.

Другое дело — что дало волну спроса. Наверное, предприниматели очень тонко и сильно чувствуют одиночество. Они успешны во многом и часто потому, что фокусируются на какой-то цели и откладывают остальное. Самое сложное — не выбрать, что ты будешь делать, а чем не будешь заниматься для того, чтобы достичь результата. На этом пути очень сужается круг общения, круг знакомств, круг людей, которые понимают тебя. И вот это ощущение, что не с кем поговорить или обсудить свои проблемы, — одна из важных потребностей.

Я не верил в это, пока не увидел, как это может работать. И увидел на примере ещё до создания Noôdome, лет семь назад. У нас был первый такой флагманский проект, назывался «Кораблик». Это путешествие семейное на теплоходе на неделю. И первый «Кораблик» был на 30 семей, которые мало друг друга знали. Люди с детьми поехали, с родителями даже со своими.

И произошла какая-то магия, потому что когда мы в конце недельной поездки пришли в порт, то должны были выходить с корабля в восемь утра, а последние люди ушли в двенадцать ночи — не хотели расходиться. Возникла магия того, что если люди — кажется, случайные, но на самом деле неслучайно выбранные — собираются в одном месте, создаётся атмосфера доверия, открытости, безопасности, нетоксичности. Когда дети начинают общаться между собой, когда взрослые начинают общаться между собой, когда дети начинают перенимать ролевые модели, возникает чувство единения, общего опыта.

И тогда как раз заложился фундамент Noôdome, потому что сказали: «Слушайте, а хорошо было бы иметь такой корабль постоянно, где мы могли бы встречаться, приходить и получать эти эмоции». Поэтому да, люди дружат.

Есть модель более западная — нетворкинга, когда люди знакомятся через совместные проекты, бизнес. Попробовать себя в деле, доказать, что вы имеете право на существование и интересную работу, — и потом дальше развиваются какие‑то человеческие отношения за пределами этого. С этим подходом ничего плохого нет, классный подход.

А есть больше такой восточный и российский, можно так сказать, подход, который обратный. Сначала нужно пообщаться, чаю попить, дети должны познакомиться, друзей найти, общие интересы какие-то, куда-то съездить вместе, отдохнуть. И потом, если создаётся первое впечатление, первая приязнь, первое доверительное отношение, то, может быть, уже и какие-то дела можно поделать вместе.

И вот этот подход — через дружбу, через слабые стороны, не через визитную карточку, что «я такой‑то, ты такой‑то», а через общее увлечение — будь то кино, будь то спорт, будь то какая‑то другая деятельность — это быстрее сближает людей. Оказывается, что у нас больше интересов, которые мы вместе хотим исследовать, чем сделать какое‑то дело вместе. Именно про сотворчество, не про единоличный памятник себе, а про то, чтобы объединять людей и делать больше.

Ни одного слова «клуб», да, я прямо себе отмечаю. Очень здорово. Мы вчера говорили на одном мероприятии про это, что не хватает ещё даже вокабуляра. Вот вокабуляр не сформирован: клуб, сообщество, бизнес‑сообщество, социальный клуб — разные вещи. А если зайти на территорию, как называть резидента, участника, члена сообщества? Это ещё хуже. Нет общего термина.

Это приятно. И мы пошли дальше. Мы теперь ко всем своим инициативам добавляем «ноо». Была концепция, а у нас Noôconcept. Кафе, а у нас Noôcafe. Отсылка к ноосфере.

А ты знаешь, вот это тоже интересный момент — про такой культурный код или про понимание, кого мы касаемся, а кого нет. Люди очень по‑разному начинают называть. И те участники, которые у нас есть, и вот ты сейчас, например, сказал «Ноодом». Но есть столько разговорных вариаций этого названия: «Нудом», «Неодом», «Надом». Люди разные используют. Абсолютно нормально мы к этому относимся, но для тех, кто внутри, опять же, такой барьер. Мы — Noôdome. Поэтому в этом проблемы не видим.

Про интерес участников — многоуровневый ответ. С одной стороны, естественно, мы используем много цифровых технологий, опираемся на интересы людей: что они говорят, что они реально делают, потому что это тоже две разные вещи. Мы видим, что им нравится, видим, куда они ходят на самом деле — и из этого выстраиваем программу. С другой стороны, инициатива участников сообщества, поддержанная Noôdome, занимает сейчас большую долю программы. Для нас очень важна возможность участников проявлять себя и говорить на те темы, которые им интересны.

И что я здесь хочу сказать. Когда вокруг люди любознательные, активные, которых легко поднять на какую-то идею, то создавать инициативы — одно удовольствие. Можно: «А давайте сделаем!».

Есть весь диапазон. От игры в «Мафию» — проходит каждую пятницу, люди собираются, взрослые люди, и играют в «Мафию» до трёх часов утра. Получают невероятное удовольствие. Знаешь, как бы снимая свои погоны и галстуки, которые у нас есть в обычной жизни, и просто проводя приятное время вместе.

Спорт у нас есть, «Попробуй спорт!», благодаря этому сообществу я открыл для себя падел-теннис, открыл греблю, открыл определённые занятия в спортзале. Ребята занимаются очень широким диапазоном. Это спортивное направление помогает людям найти таких же и вместе начать — не так страшно. Всё время откладываем, всегда есть какая‑то причина, почему мы не можем начать. А здесь мы собрались, не разбирались, не понимали, как играть в падел, собрались, начали играть, уже несколько лет играем.

Есть кружок по фотографии. Есть направление психологии бизнеса, где где ребята как раз на стыке бизнеса и культуры разбирают разные вещи. Это просмотр фильмов, разные игры, разные обсуждения, разговоры с интересными людьми.

Ещё у нас сформировался круг обсуждения «Фауста» Гёте — такой наш клуб называется «Постскриптум». Но это причём не книжный клуб, где можно за бокалом шампанского своими мыслями про «Фауста» поделиться. У нас была серия из пяти‑шести встреч с разными экспертами вокруг этой тематики. Многие прочитали в двух переводах, и мы могли уже говорить, чем отличается перевод Пастернака от перевода Холодковского, в чём лучше тот или другой.

Взрослые люди, у всех есть чем позаниматься, — но в среду вечером сидели и четыре часа говорили. И это было не для того, чтобы выучить наизусть или разобраться в каких‑то там нюансах книги, а потому что есть большой запрос на целостную картину мира.

Дело в том, что мы, занимаясь чем-то одним, очень сильно фокусируемся на задаче и теряем немножко периферическое зрение. Вот это периферическое зрение, которое даёт кругозор, который у нас был в школе, от биологии до истории. Мы это не ценили. Но нас заставляли растягиваться. Но как только это заставление пропало, мы сфокусировались на каких-то таких важных делах. А при этом сейчас я вижу — не знаю, насколько ты разделяешь эту точку зрения, — я чувствую, что происходит приватизация ответственности.

На примере здравоохранения. Если раньше мы ответственность за своё здоровье положить на высшие силы, потом на религию, на государство, на врача — врач сказал диспансеризацию сделать, пошёл, сделал. А сейчас это твоя ответственность. Хочешь — делай, хочешь — не делай. Покупай страховку — не покупай. И в этом нет ничего плохого. Это очень здорово, что человек может получить эту ответственность.

Смотри, одна из ключевых ценностей в модели, которую мы пытаемся делать и, надеюсь, получается — это интеграция разнообразия. Что это такое? Это попытка собирать не похожих людей по какому‑то одному стандарту, а как раз представителей разных групп абсолютно. Это проявляется и в возрастных группах. У нас самому молодому участнику 18 лет. А Азарию Плисецкому недавно исполнилось 88. Это очень широкий диапазон людей. Это люди из разных сфер деятельности: бизнес, наука, культура, искусство, спорт.

И к чему это приводит? Что есть разные сценарии поведения участников внутри сообщества. Если спросить у команды, они скажут: средний возраст такой‑то — 43 года, 55% женщины, 45% мужчины — будет какая‑то такая вот вариация. Но это всё настолько усреднение температуры, что оно не имеет для нас никакого даже смысла. Объясню на примере. Есть сценарий, так как Noôdome — это комбинация четырёх элементов. Это сообщество, попадание в которое определённым образом происходит и подогревается общением через комьюнити‑менеджеров, через команду, которая общается между собой. Это программа — уже 600 мероприятий в год проходит на площадке в пространстве Noôdome.

Это иногда чаще, чем два раза в день. Программа очень обширная — это может быть встреча на пять человек в виде занятий по фотографии, так и на 200, 250, 300 человек — как мероприятия «Noôdome. Вместе», которые у нас регулярно, раз в квартал проходят.

А третье — это пространство Романова двора. Это сейчас три этажа и ещё отдельная терраса. Три террасы, ресторанное пространство, амфитеатр, переговорные пространства. Причём созданные по принципу гибкого места, где каждый может найти себе уголок для приятного времяпрепровождения. И есть люди, которые приходят поработать. Есть небольшие зум‑комнаты, есть переговорные комнаты, которые всегда доступны в центре Москвы, что достаточно большая редкость. Провести со своей командой зум-связь, совет директоров часто у нас проводят. Есть зал звукозаписи и для съёмки подкастов, видеокастов. Репетиционное пространство. Есть большой амфитеатр, летние террасы и прочее. То есть для того, чтобы подстроиться максимально под те необходимости или те потребности, которые есть у участника сообщества, который может это использовать как место для встреч. Ресторан так используется часто.

Надо спросить наших участников сообщества, и многие тебе скажут «да».

Вот у нас тоже такой взгляд есть — участников команды или участников сообщества. Но знаешь, мы здесь какой мысли придерживаемся? Замысла. Изначально Noôdome не замышлялся как закрытый чопорный английский клуб, где тишина, никто никого не видит и прочее.

Скорее это такой социальный клуб, где есть место, где ты всегда встретишь знакомых, людей, с которыми хочется пообщаться, и есть повод познакомиться ещё с кем‑то. То есть при этом не барная, да, такая клубная жизнь. На этапе создания никто не понимал, что такое клуб. Есть ночные клубы, есть фитнес‑клубы, есть что‑то ещё, а вот социальные — что там люди будут делать? И интересный эффект сейчас достигается. Приходишь иногда просто в ресторан выпить чашечку кофе, и пока со всеми поздоровался, уже пора домой за детьми ехать, потому что и ты напитался энергией, и поговорил со всеми, и нашёл людей, с которыми давно не общался, просто захватились какой‑то темой, решили поехать вместе в путешествие.

И четвёртое — извини, я тебе три сказал. Четвёртое подвесил. Это проекты.

Как результат деятельности и как-то, что мы видим и помогаем доносить, раскрывать через медиаинструменты, через пиар‑инструменты, через предоставление пространства, площадки, платформы, спикеров, участников. Помогаем доносить эти проекты вовне.

То есть это четыре комбинации, четыре разные траектории. Я, как активный участник сообщества, пользуюсь всеми четырьмя. Есть люди, которые ходят часто только на мероприятия, которые им нравятся. Есть кто‑то, кто только состоит в чате. А есть участники, которые вообще не появляются в физическом пространстве, остаются в сообществе, но они говорят: «Слушайте, пожалуйста, мы хотим остаться, потому что даже не приходя, всё равно есть эффект, поверьте». Когда мы читаем сообщения, возникают интересы, и часто, например, приходится гуглить какие‑то понятия, которые люди обсуждают в нашем чате, и получаешь такое дополнительное образование.

Ты абсолютно правильно говоришь, что очень много есть других вещей, которыми можно позаниматься — и работой, и семьёй, и бизнесом, и спортом.

Это верно. И, во‑первых, у нас есть молодой семейный клуб, много мероприятий для детей и для семей, семейного формата. То есть это не только и не столько какие‑то сложные темы, доступные только очень ограниченной группе людей, а это, так как я говорю про объединение, про положительные эмоции, про то, что люди встречаются, — это часто включает в себя жён, мужей, детей, друзей в разные мероприятия, в разный формат.

Во‑вторых… Не хочется говорить банальность про то, что время — это вопрос приоритетов, но часто те люди, которые к нам приходят, уже задаются вопросом: «А что дальше?», «А зачем я делаю то, что я делаю?», «А для чего я строю этот бизнес?», «А для чего я занимаюсь вот этим делом?», «Какая будет модель преемственности, а как учить следующее поколение, а как общаться с следующим поколением?». То есть это не про времяпрепровождение, не про досуговое времяпрепровождение, которого в Москве очень много разнообразного, доступного. И это не про образование в жёсткой форме, как в бизнес‑клубах, как в бизнес‑школах, где форум‑группы, очень целенаправленное развитие навыков.

А это про место, где можно замедлиться и задать себе вопрос, зачем ты что‑то делаешь, посмотреть на людей других, которые задаются таким же вопросом. И где‑то вдохновиться, получить для себя ответ. Просто отдохнуть, выдохнуть и вернуться опять в обратную жизнь. Интересный один момент для нас, потому что ты говоришь как раз про специфику людей, у которых есть свободное время и прочее. Один из наших амбассадоров, Андрей Шаронов, как раз о такой идее говорил. И она очень меня так зацепила: про то, что в сообществе люди как книги.

И в этом плане разные сообщества соотносятся со спецификой книг. Как библиотеки, есть у них свой характер: есть научные библиотеки, есть популярная литература и прочее. Так у каждого сообщества, мне кажется, формируется такой внешний вид — какие книги в нём собраны.

Если ты готов приоритизировать и поставить на это время, то в целом поиск ответов на свои вопросы — как я хочу прожить эту жизнь, чем я хочу заниматься… Каждый из участников, который попал в сообщество — это ценный человек, с которым можно это обсудить.

Нет. Ты можешь закрывать свою потребность другими способами. Это же вопрос действительно того, как тебе комфортнее закрывать эту потребность. Или как тебе хорошо. Мне хорошо с людьми. Я вот как‑то с детства всегда включался, что мне нужно находиться среди людей. И искал ответ всегда в каком‑то сообществе, в каком‑то комьюнити.

Можно я начну с позитивной истории? Что бы я точно повторил бы и что точно сработало — это «кто» важнее, чем «что». То есть люди важнее, чем предмет деятельности. И это касается всего, и участников сообщества. Люди, которые являются участниками сообщества, — они важнее, чем любая деятельность, которую мы с ними производим, будь то мероприятия, путешествия, какие‑то консалтинговые вещи и прочее. Потому что репутация, доверие — это то, что строится очень долго, очень легко разрушить. И это же касается не только участников сообщества, но и команды. И ставка на людей, которая была у нас, которая была у Рубена и Вероники, на ту команду, которую они привлекли, опять же, начиная от гардероба и заканчивая управляющими директорами, — это было самой правильной, наверное, ставкой. Самой дорогой ставкой, но самой правильной.

Потому что только на уровне ценностей, только на уровне передачи ценностей через команду, через мембрану, когда команда и участники сообщества — и нет дихотомии, нет ощущения, что это разные миры, — передаётся очень легко и информация, и ощущения, и чувство дома, и чувство комфорта.

Что не получилось пока? И здесь важное слово — «пока». Это скорость масштабизации, наверное, о которой мы думали, о которой мы закладывали. Разные причины. Во‑первых, как только мы открыли пространство, начался ковид, и мы закрыли пространство. Это было буквально спустя месяц после открытия. И поэтому мы прошли через разные, знаешь, интересные вещи, и они нас сделали сильнее. Все эти «вопреки» — люди всё равно объединялись, люди хотели это сделать. И, наверное, какие‑то вещи мы делали медленнее, чем планировали.

Во‑вторых, например, мы росли медленнее, чем хотели. Мы думали, что нас окажется 2–3 тысячи человек достаточно быстро, потому что поняли в процессе, что сообщество развивается не по экспоненте и даже не линейно, — а некой, знаешь, лесенкой правильно развивать. Потому что сообщество на 150, на 300, 500 и 1 000 человек — это абсолютно разные сообщества. Принципиально разные. Это другой вид деятельности, это другие отношения между людьми, другая адаптация, это другое восприятие продукта и прочее. И нужно ограничиваться на каком‑то уровне, пересобирать продукт и двигаться к следующему. Нужно выходить за пределы, в том числе пространства, выходить за пределы форматов стандартных, выходить в онлайн‑режим. Есть разные пути развития.

А в‑третьих, знаешь, была модель одна в начале. Мы понимали, что мы сделаем Noôdome в Романовом переулке и, возможно, будут появляться новые клубы Noôdome в других регионах. И многие участники сообщества из других стран предлагали: «Да, давайте начнём тут, а давайте в другом городе…» И нас что‑то останавливало, а потом мы поняли, что у нас останавливается понимание: нельзя просто создать Noôdome в другом городе. Это будет неверная модель, неверное решение. Из Москвы заниматься клубом в Санкт‑Петербурге или в Иркутске невозможно. И скорее наша модель, наш поиск сейчас такой: находить людей пассионарных, которые хотят создавать свои сообщества или уже их создают, помогать им в развитии их аутентичных вещей, потому что это уникальные аудитории, уникальные процессы, уникальные потребности. Мы сейчас работаем с командой одного проекта в Иркутске. Ну, слушай, туда едешь просто с разинутым ртом на Байкал посмотреть: это действительно место силы. Туда все приезжают побыть, а сейчас такой поток, что они говорят: «Слушайте, а что? К нам все приезжают, а нам есть что и отдать, и рассказать, и как собраться». И там просто скопировать и поставить Noôdome невозможно — это глупо, это бесполезно. Но помочь им развить своё, чтобы потом выстраивать дипломатические и торговые отношения, если переходить на дипломатический язык, между этими клубами. Мы сейчас разговариваем с Абу‑Даби, с другими странами — пока не буду какие‑то истории называть. И, знаешь, такая модель работает, на мой взгляд, более эффективно.

Конечно, мы конкурируем за время. И конкурируем не только с клубами, а с культурными институциями. Мы больше себя всё‑таки, знаешь, считаем социальной и культурной институцией. Есть очень классные проекты, которые делаются в ГЭС‑2, в Пушкинском, в Третьяковке. Очень много появляется образовательных программ, просветительских программ. Хочется ходить — мы сами все ходим туда. Действительно, это конкуренция за время одного и того же человека.

С бизнес‑клубами чуть проще и сложнее. Мы разные. В бизнес‑клубе часто — не скажу за всех, у всех свои модели, но часто — основой является именно форум‑группа и чувство необходимости в мотивации, в энергии, в поиске ответов на вопросы здесь и сейчас и решение реально насущных проблем, которые в другом месте невозможно решить. А у нас, как ты видишь, про что‑то более долгое. И поэтому мы не конкурируем за внимание. Это не разные ответы на один вопрос — Noôdome или какой‑нибудь из бизнес‑клубов. Это просто ответы на разные вопросы.

Конкурируем за время со всеми, но не конкурируем напрямую. Мы очень хотим, чтобы появлялось больше сообществ, больше клубов, потому что… Сложно — знаешь, чем больше, тем проще ледоколить тему. А так ты ледоколишь разное, а когда разное, то возникает и здоровая конкуренция, и обмен опытом, и хочется что‑то новое, практики какие‑то реализовывать.

Да, конечно. Конечно, изучаем. Всё равно есть определённые бизнес‑процессы и аналитика, и пресловутый retention rate, и когортные анализы. Есть участники, которые не продлевают своё членство. Есть участники, с которыми мы не продлеваем членство по итогам.

Есть объективные причины в виде переездов, смены рода деятельности — да и если человек просто выключается, просто не может находиться там, быть членом клуба, приоритизирует себя на каком‑то новом бизнесе, не хватает времени. Время, опять время, время, время. Либо не до конца тебя удовлетворяет продукт, который ты получаешь, либо у тебя сменилась потребность.

Есть участники, которые… Знаешь, сейчас интересная волна была. У нас принято, когда участники сообщества в общем чате представляются. Сейчас прямо волна была людей, которые говорят: «Я делал паузу на два года, и вот я сейчас снова вернулся, и я очень рад вернуться». Кто‑то три года, кто‑то год. То есть участники сообщества, которые переставали и возвращаются. Было вот это отключение, которое потом сменяется обратным возвращением.

Есть ещё история, что, став участником сообщества, ты достаточно быстро со всеми знакомишься, получаешь контакты, которые тебе, казалось бы, нужны, и думаешь: «Слушай, а зачем я вот состою здесь? Вот у меня чатик, я всех знаю, контакты и прочее — я вот в одном кругу. Зачем я плачу деньги за то, что я и так уже имею?»

Нюанс возникает, когда ты покидаешь сообщество. Потому что тебе казалось, что это происходит естественным образом, но на самом деле то, что ты находишься в эфире, даже в том же чате, потому что ты находишься в этом пространстве, потому что ты видишь этих людей, потому что ты слышишь новости, чувствуешь себя в сопричастности группе. Когда ты выходишь из этой группы, ты остаёшься немножечко сам по себе и один. И это вот такое, знаешь, ощущение ностальгии и желания вернуться, как раз опять быть приобщённым, опять вернуться туда — оно часто превалирует.

Что я за шесть лет нашёл для себя — это интерес к такой теме, как образование взрослых людей. Взрослых — я имею в виду нас с тобой. Потому что уже нет споров про то, кто победит: искусственный интеллект или человек. Победит человек с искусственным интеллектом, победит человек без искусственного интеллекта. Но, как ни парадоксально, все компании, государства и институции вкладываются в развитие искусственного интеллекта системное и постоянно бьют новые рекорды.

Но как-то не вкладываются в развитие человека в этом тандеме — и есть риск оказаться потом младшим партнёром в нём. И то, что предложено или предлагается, на мой взгляд, недостаточно интересно. Очень много есть обучающих программ, и мы словом обучение подменяем часто образование.

Это какие‑то навыки, скиллы, получение чего‑то, что потом можно применить на практике. Образование в этой логике бесполезно. То, что я прошёл там… Прочитал и поговорил про «Фауста» Гетё — я даже в LinkedIn не смогу это использовать или в резюме не напишу.

Оно мне помогает, какому-то критическому мышлению и картинке мира. Но в ответе на вопрос, как я хочу прожить свою жизнь, эта необходимость в системном образовании для взрослого человека, школа взрослого человека, как мы называем, которая помогает именно сфокусироваться на том, что значит быть человеком, — по теме этики, эстетики, философии, морали, логики и так далее. Вот это то, что меня сейчас занимает как собственный проект исследования, как объект исследования, и как проект, который будет рождаться благодаря Noôdome и в Noôdome.

Отвечая на твой вопрос, я в первую очередь участник сообщества Noôdome, и только во вторую — член управляющей команды или часть совета директоров клуба. Для меня это очень важный принципиальный момент. И этот путь в шесть лет — трансформационный, интересный, с меняющимся ответом на вопрос, как я хочу прожить эту жизнь.